10877/04

Сергей Кузнецов против России   [Sergey Kuznetsov v. Russia] (№ 10877/04)   Постановление от 23 октября 2008 г. [вынесено I Секцией]   Обстоятельства дела В 2003 году небольшая группа, включавшая заявителя, организовала пикет   перед зданием регионального суда с целью привлечения внимания обще-   ственности к нарушениям права на доступ к правосудию. Они распростра-   няли газетные вырезки и листовки о председателе регионального суда,   который был предположительно причастен к коррупционным скандалам, и   собирали подписи под призывом к его отставке. Власти были уведомлены о   пикетировании за восемь дней до его начала. Милиции поручили подде-   рживать общественный порядок и безопасность дорожного движения в это   время.   Спустя несколько дней после пикета заместитель председателя региональ-   ного суда предложил милиции возбудить административное производ-   ство в отношении заявителя, который предположительно ввел в заблуж-   дение городские власти относительно цели пикетирования и использо-   вал это событие для того, чтобы опорочить репутацию председателя суда.   Впоследствии заявитель был признан виновным в совершении адми-   нистративного правонарушения и оштрафован на сумму, эквивалентную   евро за нарушение установленного порядка организации и проведения   собрания.   Вопросы права Административное производство представляло собой вмешательство в пра-   во заявителя на свободу собраний, интерпретируемое в контексте его права   на свободу выражения мнения. Вмешательство было «предусмотрено зако-   ном» и преследовало «законные цели» предотвращения беспорядка и защи-   ты прав других лиц.   Против заявителя были выдвинуты три обвинения. Во-первых, суды устано-   вили, что он направил уведомление о пикетировании с нарушением срока;   во-вторых, он затруднил доступ к зданию суда; и в-третьих, что содержание   материалов, которые он распространил, отличались от заявленных целей   пикетирования.   Что касается первого обвинения, заявитель действительно подал уведом-   ление о пикете за восемь дней до события, тогда как применимое законо-   дательство предусматривает уведомление за 10 дней. Однако представ-   ляется, что двухдневная разница в любом случае не повлияла на способ-   ность властей произвести необходимые приготовления к пикетированию.   Учитывая незначительный масштаб запланированного мероприятия,   городская администрация не рассматривала предполагаемую задержку   уведомления относимой или существенной. Задержка не вменялась в вину   заявителю ни в одном официальном документе и не поставила под вопрос   законность пикета. Фактически ссылка на это нарушение впервые появ-   ляется в протоколе об административном правонарушении, который был   составлен спустя шесть недель после собрания. При этих обстоятельствах   только формальное нарушение срока уведомления не было ни относимой,   ни достаточной причиной для возложения административной ответствен-   ности на заявителя. Свобода участия в мирном собрании имеет такое значе-   ние, что лицо не может быть подвергнуто взысканию – даже принадлежа-   щему к нижней части шкалы административных наказаний – за участие в   демонстрации, которая не была запрещена, если оно не совершило непра-   вомерных действий.   Что касается предполагаемого блокирования входа, то никаких жалоб от   посетителей суда, судей или служащих суда по поводу возможного заграж-   дения участниками пикета входа в здание суда не поступало. Даже прини-   мая во внимание, что присутствие нескольких людей наверху лестницы   ограничило доступ к главному входу, вероятно, что заявитель выполнил   просьбу чиновников и без пререканий спустился по лестнице на тротуар.   Кроме того, предполагаемая помеха была непродолжительна.   Что касается третьего основания для признания заявителя виновным,   решения национальных судов не содержали анализа того, в чем заклю-   чались предполагаемые различия между заявленными целями пикета и   содержанием статьи, которую заявитель распространял во время пикети-   рования. Кроме того не доказано, что материалы, розданные заявителем,   и идеи, которые он отстаивал, содержали диффамационные положения,   подстрекательство к насилию или попранию демократических принци-   пов. Соответственно, если призыв к отставке председателя суда мог быть   для него неприятен, и статья, содержащая утверждение о коррупции в реги-   ональном суде, могла показаться ему оскорбительной, это не может счи-   таться относимой или достаточной причиной для возложения на заявителя   ответственности за осуществление его права на свободу выражения мнения   и свободу мирных собраний.   Озабоченность Суда вызвало также то обстоятельство, что вопрос о предпо-   лагаемом несоответствии между целями пикета и розданными материала-   ми был впервые поднят в письме в милицию должностного лица, непосред-   ственно подчиненного председателю регионального суда, который являлся   объектом критики в распространенных публикациях. Выражения, исполь-   зованные в письме, такие как утверждение о том, что участники пикета   «совершили таким образом административное правонарушение», предре-   шили оценку фактов компетентным судебным органом и выражали мнение   о виновности заявителя до того, как он был признан виновным согласно   закону.   Наконец, цель пикета состояла в том, чтобы привлечь общественное внима-   ние к предполагаемым недостаткам судов области. Этот серьезный вопрос   был бесспорно частью политической дискуссии по вопросу общего и пуб-   личного интереса. Неизменный подход Европейского Суда заключается в   том, что требуются очень веские причины для оправдания ограничений   политических выступлений или серьезных вопросов общественного инте-   реса, таких как коррупция в судебных органах. Однако российские влас-   ти не представили «относимых и достаточных» причин, которые могли бы   оправдать вмешательство в права заявителя на свободу выражения и собра-   ния. То, что размер штрафа был относительно небольшим, не отменяет того   обстоятельства, что вмешательство не было «необходимо в демократичес-   ком обществе».   Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 11 Конвенции (принято   единогласно).   Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил   выплатить заявителю 1 500 евро в счет компенсации причиненного мораль-   ного вреда.