41461/02

Владимир Романов против России   [Vladimir Romanov v. Russia] (№ 41461/02)   Постановление от 24 июля 2008 г. [вынесено I Секцией]   Обстоятельства дела В июне 2001 г. сотрудники следственного изолятора, в котором содержал-   ся заявитель, вошли в его камеру и с целью вынудить заключенных поки-   нуть ее избили их резиновыми палками. Они продолжали избивать заяви-   теля и после того, как он был выдворен в коридор и упал на пол. Он был   незамедлительно осмотрен дерматологом изолятора, который отметил   кровоподтеки продолговатой формы на его ногах и спине. Впоследствии   он был помещен в больницу изолятора, где врачи установили у заявителя   травму грудной клетки, причиненную тупым орудием. Ему также была сде-   лана операция в связи с разрывом селезенки. Со ссылкой на рапорт о про-   исшествии, составленный в следственном изоляторе, государство-ответ-   чик утверждало, что сотрудники изолятора были вынуждены прибегнуть к   силе в связи с неспокойной ситуацией в камере заявителя, которая могла   перерасти в беспорядки во всем изоляторе. Прокурор принял решение об   отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников изолято-   ра, поскольку счел их действия законными. Заявитель впоследствии начал   судебное разбирательство, требуя компенсации. Суды постановили, что   применение к заявителю силы было законным, но с учетом причиненного   вреда, представляющего угрозу для жизни, и недостаточного контроля над   сотрудниками со стороны следственного изолятора, ему была присуждена   сумма, эквивалентная 960 евро. В 2002 году заявитель был осужден за гра-   беж при отягчающих обстоятельствах и приговорен к лишению свободы.   Приговор суда был основан, в частности, на показаниях предполагаемого   потерпевшего от грабежа, полученных во время предварительного рассле-   дования. Потерпевший находился за границей и поэтому не предстал   перед судом, и его показания были оглашены.   Вопросы права По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается   предполагаемого жестокого обращения. Использование резиновых палок   в деле заявителя было основано на законах «Об учреждениях и органах,   исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» и «О содер-   жании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступ-   лений». Применение физической силы могло быть необходимо в отдельных   случаях для обеспечения безопасности, поддержания порядка или предот-   вращения преступлений исправительных учреждениях. Однако   в Европейский Суд не усматривает причин, которые делали бы необходимым   применение резиновых палок в отношении заявителя. Напротив, действия   сотрудников изолятора были несоразмерны неповиновению, в котором   обвинялся заявитель. Сотрудники изолятора могли быть вынуждены при-   бегнуть к физической силе для выдворения заключенных из камеры, но   Европейский Суд не убежден, что их избиение палками способствовало   достижению этой цели. Более того, Европейский Суд не считает установ-   ленным, что заявитель активно сопротивлялся сотрудникам изолятора.   В документах следственного изолятора он не фигурировал как один из   активных участников происшествия. Упоминание об активной роли заяви-   теля впервые появилось в постановлении прокурора. Такое несоответствие   не было разъяснено. Учитывая, что сотрудники изолятора продолжали   наносить побои, даже когда он подчинился приказу покинуть камеру и упал   на пол, использование резиновых палок в отношении заявителя являлось   формой расправы. Такое карательное насилие было с умыслом направлено   на то, чтобы заставить его почувствовать страх и унижение, а также сломить   физическое или моральное сопротивление. Травмы должны были причи-   нить ему серьезную физическую боль и глубокие душевные страдания и   привели к продолжительному расстройству здоровья. Таким образом, заяви-   тель подвергся обращению, которое может быть признано пыткой.   По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается   наличия у заявителя статуса жертвы нарушения Конвенции и эффек-   тивности расследования. Вопрос о наличии у заявителя статуса жертвы   нарушения Конвенции тесно связан с вопросами о том, было ли эффектив-   ным расследование обстоятельств дела, и являлась ли присужденная ком-   пенсация достаточным возмещением за перенесенные страдания. Хотя   Европейский Суд не убежден, что судебные решения о присуждении заяви-   телю компенсации представляли собой признание по существу нарушения   статьи 3 Конвенции, он счел возможным исходить из такого допущения.   Заявитель получил, по крайней мере, частичную компенсацию в связи с   жестоким обращением, которому он подвергся. Однако в делах о предна-   меренном жестоком обращении нарушение статьи 3 Конвенции не может   быть исправлено исключительно посредством присуждения компенсации   потерпевшему, поскольку такое положение позволяло бы государству укло-   няться от преследования и наказания виновных лиц, и общий правовой   запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения   был бы неэффективен на практике. Таким образом, Европейский Суд также   должен проверить эффективность расследования.   Что касается его быстроты, администрации изолятора потребовалось три   дня, чтобы поставить органы прокуратуры в известность о происшествии,   и это промедление могло привести к утрате доказательств. Что касается   тщательности, то не было проведено оценки количества и характера травм   заявителя, учитывая различные версии событий. Прокурор ссылался на три   медицинских заключения, составленных только врачами изолятора, кото-   рые содержали ограниченный объем медицинских сведений и не включа-   ли объяснения заявителя, касающиеся его жалоб. Аналогичным образом   оценка доказательств была избирательной и непоследовательной, выводы   основывались преимущественно на показаниях сотрудников изолятора,   достоверность которых также порождает сомнения. Вызывает удивление,   что не представилось возможным установить заключенных, которые были   очевидцами побоев и могли сообщить сведения, имеющие отношение к   делу. Кроме того, отсутствовали любые попытки исследовать, какую степень   физической силы применяли сотрудники изолятора, и была ли она необхо-   дима и соразмерна обстоятельствам. Прокуратура, в отсутствие независи-   мых доказательств, признала, что сотрудники изолятора законно примени-   ли силу к заявителю в связи с физическим сопротивлением с его стороны.   Наконец, суды страны основывали свои решения на выводах прокуратуры;   очевидцы происшествия, включая самого заявителя и сотрудников изоля-   тора, которые избивали его, не были заслушаны лично. Европейский Суд   особенно поражен тем фактом, что суды взыскали в пользу заявителя ком-   пенсацию только в связи с отсутствием надлежащего контроля над сотруд-   никами со стороны следственного изолятора.   В свете названных упущений реакция властей на серьезное происшест-   вие, в ходе которого его представителями было допущено преднамеренное   жестокое обращение, была неадекватной и неэффективной, и предприня-   тые меры не обеспечили заявителю надлежащее возмещение. Таким обра-   зом, заявитель мог считаться жертвой нарушения Конвенции в значении   статьи 34 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение статьи 3   Конвенции в материально-правовом и процессуальном аспектах.   Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято   единогласно).   Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил   выплатить заявителю 20 000 евро в счет компенсации причиненного   морального вреда.   ꢀ См., соответственно,   «Бюллетень Европейского Суда   по правам человека»   См. также Постановление Европейского Суда от 15 мая 2008 г. по делу   «Дедовский и другие против России» [Dedovskiy and Others v. Russia], жало-   ба № 7178/03 («Информационный бюллетень по прецедентной практике   Европейского Суда по правам человека» № 108ꢀ).   № 10/2008.