5947/72;6205/73;7052/75;7061/75;7107/75;7113/75;7136/75

Идентификационный номер: ECH-1983-S-002   Сильвер против Великобритании   а) Совет Европы / b) Европейский суд по Правам Человека / c) Палата / d) 25.03.1983 / e) / f)   Сильвер против Великобритании / g) решение представлено к опубликованию в Сборнике   постановлений и решений, серия А,61 / h).   Ключевые слова для системного указателя:   2.1.1.4 Источники конституционного права - Категории - Письменные источники -   Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года.   3.14 Общие принципы - Обязательность опубликования законов.   3.15 Общие принципы - Пропорциональность.   3.18 Общие принципы - Пределы оценки.   5.1.2.3.3 Основные права - Общие вопросы - Носители (субъекты) прав - Физические лица -   Заключенные.   5.1.4 Основные права - Общие вопросы - Пределы и ограничения.   5.2.9.1 Основные права - Гражданские и политические права - Процессуальные гарантии и   справедливое судебное разбирательство - Сфера применения.   5.2.9.2 Основные права - Гражданские и политические права - Процессуальные гарантии и   справедливое судебное разбирательство - Рассмотрение дела в разумные сроки. Доступ к   суду,   5.2.29.1 Основные права - Гражданские и политические права - Неприкосновенность общения -   Переписка.   Ключевые слова для алфавитного указателя:   Заключенные / Переписка, просмотр / Переписка, задержка / Юридическая помощь, отказ в   доступе.   Краткая аннотация:   Чрезмерный контроль над перепиской заключенных лиц представляет собой нарушение права   на соблюдение тайны переписки.   Сокращенное содержание:   Все заявители, за исключением одного, содержались в заключении в Соединенном Королевстве   во время событий, породивших это дело.   Предметом дела стала непересылка администрацией места исполнения наказаний 62 писем,   написанных заявителями в период между январем 1972 г. и маем 1976 г. В дополнение к этому   один из заключенных жаловался на задержку отсылки исходящего письма, а другой на изъятие   входящего письма. В случае одной заявительницы три письма представляли собой переписку   такого рода, которая была запрещена для продолжения, как, например, с содержащимся в   заключении братом ее друга, в случае других заключенных письма были получены и посланы   при переписке с родственниками, защитниками, членами парламента и журналистами.   Переписка касалась различных вопросов - условий содержания в заключении, судебных и   следственных дел, денежных операций, семейных и личных дел.   Переписка заключенных была предметом регулирования рядом положений внутреннего   распорядка в местах лишения свободы, утвержденных министром внутренних дел в силу Закона   г. о местах исполнения наказаний. Во время разбираемых событий, правила внутреннего   распорядка были дополнены распоряжениями для директоров мест заключения в форме   приказов и инструкций, которые не имели публичного характера. Согласно правилам   внутреннего распорядка и распоряжениям, рассматриваемые письма были задержаны или   приостановлены для пересылки по ряду причин, включая жалобы на обращение в месте   заключения, угрозы насилия, неподобающий язык или материалы, предназначенные для   публикации.   С 1 декабря 1981 г. положения по поводу переписки заключенных были существенно изменены,   и пересмотренные инструкции по этим вопросам стали с этого времени целиком публиковаться.   Содержавшийся в заключении г-н Сильвер обратился 20 ноября 1972 г. с ходатайством к   министру внутренних дел за правовой консультативной помощью по поводу предположительно   неудовлетворительного обращения в тюрьме. В разрешении на оказанию правовой помощи   было отказано 18 апреля 1973 г.   По отношению к отказу в правовой помощи, Суд, напоминая свою установившуюся судебную   практику, счел, что он представляет собой нарушение Ст. 6-1 ЕКПЧ – права на справедливое   судебное разбирательство - по мотивам отказа в доступе к правосудию.   Обратившись затем к вопросу, составляло ли задержание 64 писем нарушение Ст. 8 ЕКПЧ –   права на соблюдение тайны переписки. Поскольку непередача или приостановление переписки   представляли собой неоспоримо «вмешательство государственного органа власти», Суд должен   был рассмотреть, были ли условия, согласно которым Ст. 8-2 ЕКПЧ разрешает такие меры,   соблюдены.   Прежде всего, Суд изучил, было ли вмешательство предусмотрено законом. Тот факт, что оно   соответствовало законодательству Великобритании, не вызывал споров. Вместе с тем, Суд,   ссылаясь на свою судебную практику, напомнил, что выражение «предусмотренные законом»   означало,   что   вменяемое   вмешательство   должно   было   иметь   источник   во   внутригосударственном законодательстве и что соответствующий источник должен быть   достаточно доступным гражданам. В этом отношении правовая основа для действий   администрации мест заключения должна была находиться не в распоряжениях министра по   внутренним делам, которые не имели силы законодательного акта, а в законе о местах   исполнения наказаний и правилах внутреннего распорядка, и они, в отличие от первых, которые   не предавались гласности, были опубликованы.   Другим требованием является то, что законодательный акт должен быть конкретным с тем,   чтобы дать возможность гражданину предвидеть последствия своего поведения в той степени,   которая была бы разумной в данных обстоятельствах. Однако толкование и применение многих   законодательных актов было вопросом практики. Учитывая, что распоряжения, установившие   практику, которая по общему правилу являлась обязательной для исполнения, могли   рассматриваться при определении того, был ли критерий предсказуемости соблюден в данном   деле, только в той ограниченной степени, в какой заинтересованные лица были знакомы с   содержанием этих распоряжений.   Суд подчеркнул, что вмешательство в личное право должно быть предметом действенного   контроля, особенно там, где, как в этом случае, исполнительная власть пользуется широкими   дискреционными полномочиями. Однако он не согласился с тем, что эти гарантии должны быть   инкорпорированы в данный нормативный акт, который разрешает вмешательство. Вопрос о   гарантиях, будучи тесно связан в вопросом об эффективных средствах защиты, должен   рассматриваться в контексте Ст. 13 ЕКПЧ – право на эффективное средство защиты при   нарушении права, провозглашенного Конвенцией.   Применяя вышеуказанные принципы, Суд не нашел доводов, почему непередача большинства   писем не была «предусмотрена законом».   Однако в свете фактов дела, Суд признал, что 13 из 64 писем были задержаны в   обстоятельствах, которые могут рассматриваться как «не предусмотренные законом», а поэтому   не основанные на законе. Они содержали, главным образом, вопросы юридического   представительства или переписку с защитниками, материалы, предназначенные для публикации,   нецензурные выражения или жалобы в отношении условий содержания или администрации   мест лишения свободы.   Вопрос о том, имело ли вменяемое вмешательство законную цель в смысле Ст. 8-2 ЕКПЧ, не   был, по сути, поставлен перед Судом. Он не усмотрел причин для сомнений в том, что каждое   вмешательство имело цель, которая была законной, как, например, «предотвращение   беспорядков или преступности», «защита морали» или «защита прав и свобод других».   Суд обратился затем к понятию необходимости вмешательства «в демократическом обществе».   Он признал, что часть мер контроля над перепиской заключенных лиц была совместима с   Конвенцией. Напоминая некоторые принципы, которые проистекают из его судебной практики,   Суд подчеркнул, что государства-участники пользуются определенными, но не   неограниченными пределами усмотрения, когда накладывают такие ограничения, но, однако,   именно Суд выносит окончательное решение об их совместимости с Конвенцией. В   соответствии с этим, Суд напомнил, что вмешательство должно соответствовать «насущной   общественной необходимости» и должно быть «соразмерным преследуемой законной цели», а   также то, что положения Конвенции, разрешающие исключения, должны толковаться в узком   смысле.   Применяя вышеуказанные принципы, Суд счел, что задержание большинства писем не было   «необходимо».   Суд пришел к выводу, что, за исключением 7 писем, непересылка или задержка отправления   остающихся 57 писем привела к нарушению Ст. 8-1 ЕКПЧ.   Затем Суд перешел к анализу предполагаемого нарушения Ст. 13 ЕКПЧ, взятому совместно с   установленными нарушениями Ст. 8 ЕКПЧ.   Напомнив некоторые из принципов, которые следуют из его судебной практики по толкованию   Ст. 13 ЕКПЧ, Суд счел, прежде всего, что возможность заявителей обжаловать контроль над их   корреспонденцией в Комитет наблюдателей или руководителю комиссии парламента по   административным делам, никто их которых не мог принимать обязательные для исполнения   решения, не представляет собой «эффективное средство» в смысле Ст. 13 ЕКПЧ.   Суд рассмотрел два других канала для обжалования, а именно ходатайство министру   внутренних дел и возбуждение разбирательства в судах. Проверив их соответствующие   полномочия, он пришел к выводу, что в той степени, в какой применяемые распоряжения были   несовместимы со Ст. 8 ЕКПЧ, эти каналы не представляли собой «эффективное средство».   Однако, в той степени, какой эти акты были совместимы со Ст. 8 ЕКПЧ, совокупность этих   средств удовлетворяла в тех случаях, в которых они были доступны, требования Ст. 13 ЕКПЧ.   Суд пришел, таким образом, к выводу, что во всех случаях, где он обнаружил нарушение Ст. 8   ЕКПЧ, и в одном из семи оставленных исключенными дел, Ст. 13 ЕКПЧ была нарушена.   Cсылки на другие дела:   21.02.1975, Голдер против Великобритании; 12.04.1975, Национальный профсоюз бельгийских   полицейских против Бельгии; 07.12.1976, Хандисайд против Великобритании; 18.01.1978,   Ирландия против Великобритании; 06.09.1978, Класс и другие против Германии; 26.04.1979,   Сандей Таймс против Великобритании; 05.11.1981, Х против Великобритании; 24.06.1982, Ван   Дрогенброк против Нидерландов; 23.09.1982, Спорронг и Лёнрос против Швеции.   Языки судопроизводства:   Английский, французский.