798/05

Миролюбов и другие против Латвии   [Miroļubovs and Others v. Latvia] (№ 798/05)   Постановление от 15 сентября 2009 г. [вынесено III Секцией]   ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА   В период, относящийся к обстоятельствам дела,   три заявителя были активными членами религи-   озной общины, к которой они принадлежали.   Первый заявитель был старообрядческим «духов-   ным руководителем»1, двое других являлись, соот-   ветственно, главой и членом совета Рижской   Гребенщиковской старообрядческой общины   (далее – РГСО). РГСО – крупнейшая из 69 лат-   вийских старообрядческих общин. В 1995 году   принятие нового устава общины, который   Министерство юстиции признало законным, пов-   лекло раскол между общинниками и насильствен-   ные инциденты. В 2001 году Управление по делам   религий (далее – управление) выдало РГСО новое   свидетельство о регистрации, а в мае 2002 г. оно   утвердило новый устав, принятый РГСО, кото-   рый устанавливал полную независимость от дру-   гих религиозных организаций. В июле 2002 г.   состоялось внеочередное общее собрание РГСО.   Одновременно с этим собранием, проводив-   шимся в рижском храме, в котором принимали   участие заявители, состоялось другое собрание,   в котором приняли участие иные старообряд-   ческие духовные руководители. Каждая из двух   соперничающих групп утверждала, что созванное   ею собрание является законным собранием общи-   ны. На другом собрании было принято решение   об избрании новых членов и изменении устава   РГСО на том основании, что первый заявитель и   его приверженцы, пригласив для богослужения в   церкви РГСО священника русской православной   церкви, отказались от своих старообрядческих   взглядов и тем самым лишили себя прав членов   общины. Обе фракции обратились в управление   за формальным одобрением. Последнее признало   законным другое собрание, формально одобрив   его и зарегистрировав новый общинный совет   РГСО. Заявители и их приверженцы были силой   изгнаны из храма и в дальнейшем туда не допус-   кались. С этого момента они действовали нефор-   мально под наименованием «РГСО в изгнании».   В 2003 году суд первой инстанции удовлетворил   требование заявителей об отмене решений управ-   ления. Управление обжаловало это решение,   и региональный суд удовлетворил его жалобу.   Кассационная жалоба заявителей была отклонена   сенатом Верховного суда.   ВОПРОСЫ ПРАВА   В порядке применения пункта 3 статьи 35   Конвенции. Предполагаемое злоупотребление   правом обращения в Европейский Суд. В 2008 году   премьер-министру были направлены два пись-   ма2, в которых ставились под вопрос профессио-   нальная компетентность и честность начальни-   ка управления, занимавшего должность в период   событий, обжалуемых заявителями. Письма содер-   жали ссылку на переписку между Секретариатом   Европейского Суда, заявителями и представителем   государства-ответчика по вопросу о возможном   заключении мирового соглашения по настояще-   В религиозной прессе именуется «старшим наставником»   Письма были подписаны неким Ф., не входившим в число за-   (прим. переводчика).   явителей (прим. переводчика).   му делу. Кроме того, к этим письмам прилагались   три копии документов – конфиденциальных для   целей пункта 2 статьи 38 Конвенции и пункта 2   правила 62 Регламента Суда – исходивших от   государства-ответчика и Секретариата, включая   проект декларации о мировом соглашении, под-   готовленный последним. Однако, хотя факт сооб-   щения третьему лицу содержания документов,   относящихся к заключению мирового соглаше-   ния, в принципе может составлять «злоупотреб-   ление» в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции,   это не означает полного и безусловного запрета   на ознакомление с такими документами любого   другого лица или на упоминание их в беседе с   ним. Пункт 2 статьи 38 Конвенции и пункт 2 пра-   вила 62 Регламента Суда запрещают сторонам   публиковать указанную информацию в средствах   массовой информации, в переписке, с которой   может ознакомиться большое число лиц, или   любым иным способом. В настоящем деле заяви-   тели утверждали, что не знают, как указанные   документы попали в руки третьего лица. Со своей   стороны, государство-ответчик не представило   доказательств вины заявителей. При таких обсто-   ятельствах, поскольку отсутствуют доказательства   того, что все заявители дали согласие на раскры-   тие содержания конфиденциальных документов   третьему лицу, Европейский Суд вынужден тол-   ковать сомнения в их пользу и не может устано-   вить, что заявители допустили злоупотребление   правом обращения в Европейский Суд для целей   пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд   также отметил, что возможные планы государства-   ответчика о возбуждении уголовного или дисцип-   линарного разбирательства в отношении заяви-   теля в связи с предполагаемым несоблюдением   процессуальных обязательств перед Европейским   Судом могут вызвать вопросы с точки зрения   последней части статьи 34 Конвенции, запрещаю-   щей воспрепятствование эффективному осущест-   влению права на обращение в Европейский Суд.   и «защиты прав и свобод других лиц». В период,   относящийся к обстоятельствам дела, РГСО явля-   лась полностью независимой, что было признано   государством. В июле 2002 г. одновременно были   проведены два собрания старообрядцев сопоста-   вимой численности, каждое из которых считало   себя «внеочередным общим собранием РГСО».   В качестве государственного органа, ответствен-   ного за поддержание связей между государством   и религиозными общинами в соответствии с дей-   ствующимзаконодательством, управлениедолжно   было сделать выбор и принять решение в пользу   одной из фракций в ущерб другой, поскольку они   выдвигали одинаковые требования. В настоящем   деле Европейский Суд должен рассмотреть вопрос   о том, был ли выбор сделан в соответствии с требо-   ваниями пункта 2 статьи 9 Конвенции. После этих   событий управление признало законность собра-   ния, проведенного на улице, отменило свидетель-   ство о регистрации, выданное РГСО в период, когда   его возглавлял первый заявитель, и выдало новое   свидетельство представителям соперничающей   фракции. Иными словами, государство аннулиро-   вало признание органов, законно образованных   РГСО в соответствии с ее уставом, и дало согла-   сие на их полную замену органами, созданными   соперничающей фракцией. С учетом принципа   законного доверия, присущего всем положениям   Конвенции, и принципа структурной автономии   религиозных общин, вытекающего из требований   статьи 9 Конвенции, только наиболее серьезные и   непреодолимые основания могут оправдать такое   вмешательство.   Европейский Суд отметил крайне поверхност-   ный характер принятого управлением решения о   признании законности собрания, проведенного   на улице. Решение ограничилось указанием на то,   что оно было принято «с учетом мнения правово-   го отдела», – без раскрытия содержания этого мне-   ния – и «с учетом того, что полученные докумен-   ты соответствовали законодательству Республики   Латвии». Эти основания не могут считаться доста-   точными. Аналогичным образом, решение об   утверждении и регистрации нового общинного   совета РГСО ограничилось вопросом о выдаче   свидетельства о регистрации РГСО. Однако пись-   менные объяснения, направленные управлени-   ем в суд первой инстанции, которые приобщены   к материалам дела, более подробно раскрывают   мотивы оспариваемых решений. Согласно этим   объяснениям организацией богослужения с учас-   тием священника русской православной церкви   единоверцы первого заявителя тем самым изме-   нили религиозной лояльности, отказавшись   от своих прав в данной общине; в результате,   несмотря на внешние признаки, общее собрание,   ПОСТАНОВЛЕНИЕ   Возражение отклонено (большинством голо-   сов).   По поводу соблюдения статьи 9 Конвенции.   Вмешательство властей в спор членов РГСО, в   результате которого заявители и их единоверцы   перестали признаваться законными руководите-   лями общины и были изгнаны из их храма, оче-   видно представляло собой вмешательство в осу-   ществление права заявителей на свободу испо-   ведовать религию. Вмешательство преследовало,   по крайней мере, законные цели «охраны обще-   ственного порядка, здоровья или нравственности   организованное первым заявителем, утратило   кворум, требуемый уставом общины. Управление   основало эти выводы на двух экспертных заклю-   чениях, включая заключение декана богословско-   го факультета Латвийского университета, мотивы   которых не были приведены. Фактически опреде-   лив религиозную принадлежность заявителей и   их единоверцев против их воли, вопреки их мне-   нию и, кроме того, на основании заключений все-   го двух экспертов, ни один из которых не разделял   их религиозных взглядов, управление не исполни-   ло своей обязанности сохранения нейтралитета.   Определение религиозной принадлежности рели-   гиозной общины относилось к компетенции ее   высших духовных органов, а не государства. Кроме   того, управление пришло к своему заключению,   несмотря на письмо священного синода русской   православной церкви, в котором ясно указывалось,   что в настоящем деле не отмечено случаев перехо-   да в православие. При таких обстоятельствах управ-   ление не основало свое решение на «приемлемой   оценке соответствующих фактов», как того требует   пункт 2 статьи 9 Конвенции. В итоге вмешательство   управления в спор между двумя группами прихо-   жан РГСО было основано на решении, не имевшем   достаточных оснований, не приняло во внимание   всех имеющих значение обстоятельств и пренеб-   регло обязанностью государства по сохранению   нейтралитета в религиозных вопросах. Вследствие   этого вмешательства заявители были изгнаны из   своего храма и не имели возможности возвратить-   ся. Такое вмешательство не могло считаться «необ-   ходимым в демократическом обществе» независи-   мо от преследуемой цели.   ПОСТАНОВЛЕНИЕ   По делу допущено нарушение требований ста-   тьи 9 Конвенции (вынесено шестью голосами «за»   и одним – «против»).   КОМПЕНСАЦИЯ   В порядке применения статьи 41 Конвенции.   Европейский Суд присудил выплатить каждому   заявителю 4 000 евро в счет компенсации причи-   ненного морального вреда.